«Юля, ты можешь быстрее?» Эксклюзивное интервью Юлии Высоцкой

Этой осенью в эфир выходит юбилейный 15-й сезон программы «Едим дома!». С его бессменной ведущей Юлией Высоцкой мы поговорили о работе, доме и о том, кому сегодня живется труднее – мужчинам или женщинам.

Юлия, с чего все началось?

Началось с того, что я ждала второго ребенка, у меня не было работы и я с утра до вечера готовила. Муж смотрел, как я разговариваю с курами и утками в духовке, как я ругаюсь на тесто, когда оно не поднимается, и как его хвалю, когда все получается, и однажды сказал, что это надо за деньги показывать, потому что смотреть на это весело. Потом он поговорил с руководством НТВ, мы сделали пилот, и все это как-то пошло. Не было грандиозных планов, просто хотелось что-то делать, а не умирать от скуки. Но потом затянуло, потому что я действительно люблю готовить, действительно люблю еду и все, что с ней связано, я в этом разбираюсь, и, конечно, я не профессионал, но я из тех любителей, которые своей страстью любого профессионала за пояс заткнут.

Помните, что готовили на первой съемке?

Хорошо помню, конечно. Это была яичница «по-кончаловски» – блюдо, которое готовила Наталья Петровна Кончаловская и которому меня научил Андрей Сергеевич.

Это собственно яичница с ржаными гренками, натертыми чесноком, с большим количеством жареного лука, томатов и сладкого перца, с зеленью и тертым сыром – полноценный обед на самом деле.

Расскажите, как снимается проект, поделитесь закадровой «кухней».

Проект снимается дома, режиссер чаще всего приезжает накануне вечером и остается у меня ночевать. Ирена Мацкевич, наверное, мой самый близкий друг, мы знакомы 27 лет, вместе учились в театральном институте. Она приезжает, я пишу пошаговую карту каждого рецепта, мы вместе определяем схему – какой рецепт мы сначала будем снимать, какой затем.

Потом мы готовим кухню, убираем все лишнее, ставим нужное, из холодильника вынимаются домашние продукты, кладутся продукты, которые нужны на съемку, и так далее – в общем, рутина.

При этом, когда рядом родной человек, все это сопровождается чаем, кофе, разговорами, иногда начинаем писать рецепты, потом заболтались, посмотрели – боже мой, уже два часа утра. А еще я обязательно бегаю перед съемками, чтобы чувствовать себя в тонусе.

С командой проекта «Едим дома!»

Тяжело даются съемки кулинарных программ?

Это, конечно, большая физическая нагрузка. Раньше я носила с собой шагомер и видела, что за съемочный день по кухне можно намотать от 8 до 12 километров. Сейчас мы снимаем 2–3 программы в день, бывало по 4 и 5, а когда снимали «Завтраки», у нас был рекорд – 20 завтраков в один день.

Это тяжело, но это все равно кайф. Потому что у тебя всегда есть перед глазами результат, и это главное. В кино, бывает, тебе кажется, что ты гениально сыграл, а потом посмотришь результат в смонтированной картине и понимаешь, что это была иллюзия. Или, наоборот, сыграл хорошо, а режиссер порезал так, что от этого ничего не осталось.

А здесь другое: вот у тебя была мука и вода, а вот я вынимаю пышную ароматную фокаччу из духовки, съемочная группа ест с удовольствием – это очень сильно подпитывает.

С моей командой я работаю уже 14 лет. Это тоже помогает – мы друг друга понимаем с полуслова. Когда только начинали, на съемках за границей мои операторы первым делом бежали искать «Макдональдс», потому что это была знакомая еда. А теперь они разбираются в прожарке мяса, знают, что такое макароны альденте и предпочитают горький шоколад молочному.

Как вы нашли свой стиль ведения, свою скорость? Как учились работать в кадре?

Мне легче работать в кадре, чем шеф-поварам, которые, может, безупречно умеют резать лук, но так боятся камеры, что у них дрожат руки, или они, наоборот, настолько забывают о дистанции между ведущим и зрителями, что на экране это выглядит развязно.

У меня есть актерское образование, и оно, в первую очередь, подразумевает органичное существование в предлагаемых обстоятельствах.

Кухня – это как раз предлагаемые обстоятельства. И я в них существую, стараясь быть интересной, увлекательной и при этом, насколько возможно, оставаться самой собой.

Насчет скорости – мне кажется, это недостаточно быстро. Меня мало волнует критика, что, мол, я мечусь по кухне. Я не мечусь, это темп моей жизни, и в жизни, поверьте, я делаю все быстрее. В кадре я себе этого позволить не могу, камера за мной просто не успеет, так что приходится это учитывать. Я очень ценю время, мне мало часов в сутках, я мало сплю, мне хочется, чтобы времени было больше. Но я не всегда была такой, моя мама лет до шестнадцати меня постоянно подгоняла: «Юля, ну ты можешь шевелиться побыстрее?» Я была нормальным ребенком, живущим в своем темпе.

Не сложно ли за столько лет не повториться с рецептами?

Нет, это не сложно. Кулинария постоянно развивается, плюс сейчас к этому виду досуга большой интерес во всем мире, люди стали посвящать этому много времени, и здесь самое главное – держать руку на пульсе и быть любопытным человеком.

Я иногда удивляюсь, когда разговариваю с молодыми поварами, что знаю больше, чем они, – хотя это профессия, которая их кормит. Меня это поражает.

Может, конечно, они устают от готовки за рабочий день, может, рутина их утомляет, а у меня как раз есть возможность переключаться с одной деятельности на другую, оставляя горящим этот огонек интереса… Или это уже другое поколение – информация так доступна, что у тебя нет никого желания ее добывать? Не знаю. Мне кажется, это один из плюсов моего перфекционизма – во всем хочется дойти до самой сути.

Как изменились за это время рынок продуктов, аудитория, задачи программы? Изменились ли ваши конкуренты?

На самом деле мне бы хотелось, чтобы было как можно больше интересных кулинарных программ, потому что, чтобы развиваться, должно быть развитие всей среды. Безусловно, изменился рынок продуктов: 14 лет назад мне, как ни странно, было проще. Может, не было такого ассортимента, зато можно было купить свежие сардины, хороший сыр, можно было купить сливки, которые были сделаны из натурального молока, а не из порошкового продукта. Я не ходила на рынок с прибором, который проверяет количество нитратов в овощах и фруктах.

Я никогда не вступала в дискуссию по поводу того, что у нас якобы дорогие продукты. У нас, видимо, люди реагируют на названия. Сейчас уже никто не помнит, но руккола впервые на российском экране появилась у меня в программе, и тогда были упреки за экзотичность, а сейчас ее выращивают в Подмосковье и все могут это себе позволить.

Или полента из кукурузной крупы – всем кажется, что она дорогая, потому что звучит по-итальянски, но назовите ее мамалыгой, и к ней сразу будут относиться с презрением.

Зато столько блюд из гречки, сколько я приготовила за эти 14 лет, ни одна кулинарная программа не показала! Но возмущение зрителей – это как с погодой: бессмысленно спорить – что есть, то есть.

В центре фото: Полина Александровна и Николай Егорович Мелиховы с дочерью Светланой (мамой Юлии Высоцкой).

Что вы помните из кухни собственного детства – что готовила мама, что вам нравилось?

Мои родители много работали, и, как и у всех советских людей, на приготовление еды у них было не так много времени. Но все-таки по субботам у мамы всегда был пирог с капустой, зимой был винегрет, а летом – запеченные в духовке почти до угля баклажаны с зеленью, помидором и сливочным маслом, это было ужасно вкусно. Ни разу с тех пор не встречала рецепта баклажанов со сливочным маслом – видимо, это какое-то мамино изобретение.

Больше готовила бабушка, Полина Александровна, и ее кухню я обожала: вареники с вишней (я могла съесть их очень, очень много), зеленый борщ, потрясающая тыквенная каша с рисом (как я сегодня понимаю, практически ризотто, только сладкое), ну и всякие пирожки – с абрикосами, сливами, яблоками.

Это южная, донская кухня, следовательно, очень много овощей, фруктов, мало каш – я впервые гречку попробовала в 18 лет в Минске. И тогда же я узнала, что пельмени бывают замороженными, для меня это было потрясением: и как люди не боятся покупать это? Откуда они знают, что положили в тесто?

Вообще приготовление теста моей бабушкой было священнодействием. Я помню, кто-то умер из родственников, бабушка должна была сорваться и уехать в станицу на похороны, а она накануне поставила тесто. Мне было лет шесть, и я осталась наедине с этим тестом, которое лезло из кастрюли, я его месила сначала руками, потом влезла в эту кастрюлю ногами, а тесто все росло и росло, как в комедии…

Апогей отчаяния у мам: что готовить на завтрак, чтобы быстро и дети ели? Что, кстати, предпочитают ваши домашние в качестве завтраков?

Я в этом смысле человек достаточно жесткий, я категорически против быстрых завтраков. Я понимаю, что разнообразные хлопья – это выход для мамы, которая торопится на работу, но это те углеводы, которые не дают ребенку никакой энергии, во-первых, а во-вторых, тут нужно думать о будущем: нужно растить здорового человека, а на таких завтраках это не получится. Как выход? Можно готовить что-то заранее, замораживать и разогревать. Я, например, делаю блинчики, фарширую их творогом, или куриным фаршем, или овощами, в готовом виде замороживаю, и утром мне нужно несколько минут, чтобы их разогреть.

Если нет времени вообще, лучше яйцо ребенку пожарить или сварить, или кусок цельнозернового хлеба в тостер опустить и смазать его сливочным маслом, потому что сливочное масло детям совершенно необходимо, это вкусно, полезно, сытно, и ребенку этой энергии хватит до следующего перекуса.

Можно сэндвич быстро сделать: два кусочка хлеба, между ними кусочки огурца, отварного цыпленка, быстрая заправка из йогурта и горчицы – это сочно, вкусно и абсолютно здоровая еда. Каши я сейчас делаю так: замачиваю цельный овес или цельную рожь, потом варю, и такая каша тоже спокойно пару дней в холодильнике стоит, ее нужно только разогреть. Варю, кстати, на овсяном молоке, или рисовом, или соевом – редко использую коровье.

К сожалению, сырники любим только я и мой муж, остальные домашние к ним равнодушны – я так понимаю, что просто перекормила ими в свое время. В моем детстве творог был дефицитом, помню, как стояла в Тбилиси в очереди за пачкой творога и считала потом каждый сырник – у мамы они получались очень вкусными, казалось, ничего вкуснее в жизни нет. И я, похоже, со всеми этими сырниками, творожниками, запеканками и ватрушками перестаралась так, что мои дети это есть отказываются.

Традиционный вопрос: как человек, работающий с продуктами, умудряется сохранять такую прекрасную форму?

Я прежде всего работаю артисткой, а артистке нужно себя поддерживать, это часть профессии. И здесь ничего нового – поменьше есть, побольше двигаться. Нет у меня ни волшебной таблетки, ни волшебного обмена веществ, который все сжигает. Конечно, время от времени разрешаю себе все – и хлеб с маслом люблю больше всего на свете, и пасту с ботаргой сегодня буду делать для друзей и сама, конечно, съем. Но в принципе стараюсь держать себя в руках.

Голодать, например, люблю – особенно когда понятно, что джинсы не так сели и надо прекращать процесс обжорства.

Занимаюсь йогой, бегом. Иногда надоедает ужасно. С другой стороны, два дня не побегаю – и тело начинает требовать этого спортивного эндорфина, чтобы с тебя сошло семь потов, чтобы ты себя зауважал. Такой наркотик.

На бег меня подсадил муж, и мы довольно долго бегали вместе. Но затем ему сделали операцию на позвоночнике и он перестал бегать, пересел на велосипед. И в этот момент подруга уговорила меня попробовать палки для ходьбы. Сначала у меня сработал стереотип: что-то такое для пожилых людей, мне это не интересно. А потом я поняла, что это очень серьезная нагрузка, причем правильно распределенная – не только на ноги, но и на другие группы мышц: спина, руки – все работает. И мы с мужем стали ходить вместе, можем пройти километров 20, а то и больше. Велосипед тоже хорошо, ты многое можешь посмотреть, многими впечатлениями насладиться, зато палки – это общение. А если я иду одна, то слушаю книги, лекции. Только надо нагрузки менять, потому что наше хитрое тело ко всему привыкает.

Не поступали ли вам предложения за столько лет кулинарной карьеры принять участие в съемках «ресторанного» сериала или что-то в этом духе?

Предложения поступали. Но здесь очень много зависит от сценария, режиссера, партнеров – много факторов, которые меня могли бы убедить. Пока эта тема для меня в принципе наполнена, может быть, если я закончу этим заниматься, соглашусь на интересный кулинарный сюжет.

В роли Сони в спектакле «Дядя Ваня» (с Александром Домогаровым). Режиссер – А. Кончаловский

Юлия, почему вы – красивая, яркая актриса – так мало снимаетесь? Это ваш собственный выбор или, может быть, диктат мужа?

Если бы это был диктат мужа, я бы никогда не посмела напрямую сказать, наоборот, стала бы отпираться: что вы, что вы, он даже хочет, чтобы я снималась! Никто и никогда не признается в жизни, что есть диктат. Не знаю, так складывается моя судьба. Так идет моя дорога.

Я счастливая театральная актриса. В театре Моссовета, в трилогии Андрея Сергеевича Кончаловского по пьесам Чехова, я играю те роли, о которых студенткой могла только мечтать.

На съемках фильма «Рай». Режиссер – А. Кончаловский

Что касается кино, тот материал, какой я получаю, не вызывает во мне внутреннего отклика, и, наверное, тень моего мужа производит определенное впечатление на режиссеров – никому не интересно снимать чужую артистку, всем хочется со своими работать. Я мало снимаюсь, но у меня нет актерского отчаяния. У меня достаточно интересной, любимой работы.

Вы вошли в жюри конкурса «Героиня нашего времени» как попечитель фонда «Измени одну жизнь», который занимается поиском родителей для детей-сирот. Почему именно этот фонд?

Тема ребенка без семьи – это… Если есть вещи, за которые должна быть национальная ответственность и национальный стыд, то это точно старики и дети. Когда возникли ребята с предложением стать попечителем фонда – какие могли быть еще варианты? Конечно, я согласилась.

Когда ребенок попадает в семью, безусловно, это радостно и прекрасно, но это еще и очень сложно – и для ребенка, и для семьи, и фонд «Измени одну жизнь» – он не просто про усыновить, он про то, как помочь ребенку и родителям дальше жить вместе. Наладить отношения.

И еще мне кажется, нам всем надо работать не только по факту с трагедией, но и по ее предотвращению, нужно что- то менять в системе, чтобы дети не становились сиротами. Да и сам механизм взятия ребенка в семью у нас по-прежнему не очень простой. Одному моему близкому знакомому усыновление далось очень сложно. И человек – довольно успешный профессионал, и жена прекрасная, и дом большой, все есть, а детей нет. И фонд помог. Видя своими глазами эту человеческую боль по обе стороны – боль людей, которые хотят стать родителями, но не могут, и боль детей, по воле судьбы оставшихся сиротами, – тебе, конечно, хочется помогать, чем можешь.

Фонд и мастерская кухонной мебели «Едим дома!» учредили в нашем конкурсе специальный приз для приемных мам – одна из участниц получит в подарок сертификат и сможет выбрать практически любую понравившуюся ей кухню. Как будете определять победительницу?

Честно говоря, не представляю, как мы будем выбирать, очень сложный вопрос. Придется объединиться с фондом, с редакционным жюри – это очень ответственно, и, думаю, будет тяжело определиться.

Наши участницы – женщины, которые меняют жизнь вокруг себя к лучшему. Кто сегодня для вас герои нашего времени?

Есть люди, которых знают все: актриса Юлия Пересильд с фондом «Галчонок», Чулпан Хаматова с «Подари жизнь», Хабенский с его фондом, помогающим детям с тяжелыми заболеваниями головного мозга.

Сейчас очень многие известные люди пытаются использовать свое имя в помощь нуждающимся, и это очень правильно.

С другой стороны, у меня есть прекрасные друзья, их имена ничего никому не скажут, но они больше двадцати лет помогают бездомным животным, дома у них 30 или 40 собак, и еще 2 приюта они фактически содержат на свои деньги. Есть прекрасный человек, друг семьи, Петькин крестный отец – он стоматолог и много помогает и хосписам, и тем людям, которые просто не могут себе позволить лечить зубы.

Вообще, сегодня таких людей очень много, и прекрасно, если они смогли что-то заработать и хотят этим поделиться.

Как, на ваш взгляд, изменилась роль женщины в современном обществе?

Я убеждена, что роль женщины всегда важнее, чем роль мужчины, так есть и так будет – это семья, дети, дом. Известный призыв марки Dior «Мы все должны быть феминистками» хорош, но все же – почему все? Или я жила в такой среде, что я никогда не ощущала, что женщин как- то притесняют и не дают им возможности выразить себя?

Чтобы в советское время женщина сидела в углу и помалкивала – я такого никогда не видела.

Женщины должны иметь возможность зарабатывать не меньше мужчин, их мнение должно что-то значить, феминистское движение много действительно важных вопросов поднимает. Но мы все же не должны забывать про природу, про вещи, без которых человечеству не выжить. Я знаю, что мы все должны любить друг друга, и не уверена, что мы все должны быть феминистками.

Трудно ли быть современной женщиной?

Женщиной вообще быть трудно, во все времена.

Наш друг врач говорит: если мужчина устроен как велосипед, то женщина – как космический корабль.

Я сама хочу больше, выше, быстрее, но при этом мне не интересно разделение по половому признаку – ни для себя, ни для других. Мне интересно, хорошо ли этот артист играет на сцене или плохо, хорошо ли этот повар приготовил или плохо, а мужчина он или женщина – это не важно.

Что вас сегодня вдохновляет?

Мне нравится моя работа, я люблю свой театр Моссовета, своих партнеров, своих немногочисленных, но очень помогающих мне друзей. По-прежнему чашка кофе меня вдохновляет, но не каждый день.

Первая мысль сегодня утром… «Сейчас побегу». Я даже не стала сегодня воду пить, встала и побежала. Поняла, что стоит чуть-чуть промедлить, и я найду массу отговорок. Но я побежала и теперь довольна собой.


Интервью: Наталья Родикова

Фото: Михаил Королев; из личного архива героини

Мария Васильева

Источник

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>